|
6-й фильм
цикла "Декалог", Польша. 86 мин, 1988 г.
авторы сценария:
КШИШТОФ ПЕСЕВИЧ
КШИШТОФ КЕСЛЕВСКИЙ
режиссер
КШИШТОФ КЕСЛЕВСКИЙ
оператор
ВИТОЛЬД АДАМЕК
композитор
ЗБИГНЕВ ПРЕЙСНЕР
продюсер
РЫШАРД ХУТКОВСКИЙ
в ролях:
ГАРЖИНА ШАПОЛОВСКА
ОЛАФ ЛЮБАШЕНКО
СТЕФАНИЯ ИВИНЬСКА
ПЕТР МАХАЛИЦА
НАГРАДЫ И НОМИНАЦИИ
Национальный кинофестиваль в Гдыне, Польша, 1988:
гран-при "Золотой лев", а также призы за лучшую
операторскую работу (Витольд Адамек), лучшую актрису (Гаржина
Шаполовска) и лучшую актрису второго плана (Стефания Ивиньска).
Награды международного кинофестиваля в Сан-Себастьяне,
1988: приз международного католического жюри, специальный
приз жюри.
Международный кинофестиваль в Сан-Паоло, 1989:
приз зрительских симпатий в категории "Лучший фильм".
По поводу шестой части цикла "Декалог", по-своему
соотносящегося с десятью ветхозаветными заповедями, неслучайно
могут возникнуть сомнения, к тому же спровоцированные и ее
запутывающим названием. Утонченный, нежно-печальный, элегически-сострадательный
рассказ о робкой, беззащитной любви в мире разобщенности,
дефицита человеческих чувств, пошлости и грубости реальной
жизни неизбежно вызывает в памяти уже новозаветную добродетель
из нагорной проповеди Иисуса Христа: "Возлюби ближнего
своего". И никак не хочется согласиться, что "Короткий
фильм о любви" является как бы "экранизацией"
более категоричных, запрещающих максим старца Моисея: то ли
"Не пожелай жены ближнего своего", то ли "Не
прелюбодействуй" - суть, в общем, одна и та же.
Трудно не проникнуться истинным сочувствием к
застенчивому, скромному 19-летнему Томеку, который живет на
квартире уехавшего друга и, получив от него в "наследство"
также подзорную трубу, наблюдает за окнами противоположного
дома, таким образом влюбившись на расстоянии в 30-летнюю Магду,
часто приглашающую к себе мужчин по вечерам. И вновь происходит
смещение акцента - персонаж, преступивший святую заповедь,
выглядит живым человеком, со вполне простительными слабостями
и заблуждениями, самостоятельно, хотя и запоздало осуждающим
себя за прегрешения. А Магда, косвенный "участник греха"
(или же сама прелюбодействующая, косвенно напоминающая Марию
Магдалину?!), не может не осознать, что неожиданно влияет
своими поступками на чужую судьбу и подталкивает совсем постороннего
человека к попытке самоубийства.
Извечный вопрос "Кто виноват?" теряет
свой смысл. Грешен ли Томек, подглядывающий за любимой женщиной,
с которой даже не решается познакомиться? Аморальна ли Магда,
ведущая не очень праведный образ жизни, все-таки цинично и
унизительно обошедшаяся с по-юношески наивной влюбленностью
своего молодого соседа? Или же безнравственно в первую очередь
общество, которое заставляет нас чуть ли не во всем довольствоваться
суррогатом - от блочных неотличимых домов до превратившихся
в эрзац человеческих чувств, вынуждает лишиться доверия и
уважения друг к другу, терпимости, такта и деликатности в
общем существовании, в едином "общебытии" (поскольку
слово "общежитие" давно утратило свое высокое философское
значение)?!
В том, как судьба сводит вместе людей, испытывая, искушая,
ставя перед необходимостью выбора и совершения тех или иных
поступков, определяющих для всей жизни, в том, как раскрывается
тесная связь прежде далеких один от другого, легко увидеть
ссылку на абсолютную детерминированность, заранее обусловленную
зависимость всего происходящего от некоего рока, высшего предназначения,
воли Создателя, Божественного Провидения. А следование библейским
заповедям выступает как единственная гарантия, предохранение
Господне от ошибок и опасностей, от всех "лукавых соблазнов",
подстерегающих неопытные души. Но будучи католиком по воспитанию,
моралистом по убеждениям и художником, всегда тяготевшим к
подробному, детальному, психологически точному анализу нравственных
проблем, взаимоотношений людей между собой и с обществом,
Кшиштоф Кесьлёвский в большей степени верит во внутреннюю
логику жизни, в самого человека. Люди все-таки способны без
внешнего принуждения, страха наказания (вплоть до угрозы смерти),
а находя в себе скрытые силы, "резервы души", противостоять
житейским искушениям, отказываться от бесчестного пути, прислушиваясь
к голосу собственной совести. И победа добра над злом (если
мыслить такими общими категориями), а на уровне обыденной
жизни - в нравственных поступках человека, в естественном
соблюдении всех выработанных человечеством за долгие века
норм поведения, все же невозможна только в одиночку, без поддержки
и участия, сопереживания и понимания других людей и всего
человеческого сообщества. Нельзя быть святым, морально чистым,
не прегрешившим в мире, где существуют грех, несправедливость,
зло.
"Короткий фильм о любви" кажется проще и безыскуснее
яркого по форме, сложного по композиции, причудливого по стилю
"Короткого фильма об убийстве". Конечно, есть определенный
изыск и в том, как меняются местами Томек и Магда. И вот уже
эта женщина, которая почувствовала жестокость своего обращения
с юношей, прониклась состраданием после его глупого желания
уйти из жизни, начинает сперва из любопытства, а потом и напряженно
вглядываться в окуляр подзорной трубы - именно из квартиры
Томека и как бы уже его глазами постигая себя, обретая острую
потребность в утешении, отпущении грехов отнюдь не в сакральной,
а в душевной исповедальне человеческих чувств.
Эта лента - действительно о любви, о той тонкой
и непрочной нити, которая внезапно связывает двоих, ранее
одиноких, помогая им по-человечески уцелеть, вместе пройти
уготованный путь. Но прежде всего - картина о любви человека
к человеку, когда некто другой уже выключен из толпы, отделен
от множества рядом живущих, приближен благодаря увеличительному
стеклу, вышел на крупный план. Любить, по мысли Кесьлёвского,
означает сделать кого-то дальнего ближним своим. Апостольская
антиномия "как в зеркале"-"лицом к лицу"
отражает неизбывную тоску по недостижимому идеалу в постижении
Бога, истины человеческого существования, другой личности.
Но любое усилие по преодолению отчужденности пространства
и мира (через любовь к отдельному индивиду - любовь ко всему
человечеству) все равно способствует "очищению тусклого
стекла", позволяет "не отступаться от лица".
Придуманный режиссером вроде бы немудреный прием с подзорной
трубой дает удивительную возможность для метафорического,
метафизического истолкования, в общем, банальной истории,
наполненной мелочами быстротекущей, сиюминутной, непримечательной
жизни, "среднеевропейской", типичной для горожан
ХХ века.
С.Кудрявцев
28.06.1999
О РЕЖИССЕРЕ КШИШТОФЕ КЕСЛЕВСКОМ
Жизнь: 27 июня 1941 - 13 марта 1996
Кшиштоф Кесьлевский родился в Варшаве, Польша.
Окончил режиссерский факультет Лодзинской киношколы в 1969.
Во время учебы снял короткометражные ленты "Трамвай",
"Учреждение", "Концерт по заявкам", "Съемка".
Затем работал на студии документальных фильмов в Варшаве,
снимал остропублицистические социальные картины - "Из
города Лодзи" (From The City Of Lodz, 1969), "Я
был солдатом" (1970), "Фабрика" (1970) и самый
значительный из фильмов так называемого "нового документализма"
начала 70-х годов - "Рабочие-71: ничего о нас без нас"
(совместно с Т. Зыгадло), другая версия - "Хозяева".
В то же время Кесьлевский поставил короткометражку
"Подземный переход" (1973) и телефильм "Персонал"
(Personel, 1974, главный приз на МКФ в Маннгейме-75), открывающие
"игровой" период его творчества, хотя режиссер не
ушел из документалистики и в последующие годы, чему свидетельством
такие известные ленты, как "Первая любовь" (1974,
специальная премия на МКФ в Кракове), "Биография"
(1975), "Больница" (1976, главная премия на МКФ
в Кракове), "С точки зрения ночного сторожа" (1977,
премия ФИПРЕССИ на МКФ в Кракове, премии на МКФ в Нионе и
Лилле-79), "Семь женщин разного возраста" (1978),
"Болтающие головы" и "Вокзал" (1980).
В 1976 году он создает первый полнометражный игровой фильм
"Шрам", во многом перекликающийся по тематике и
стилистике с документальными работами, а следом - острую публицистическую
ленту "Спокойствие" (Spokoj, 1976, выпуск - 1980),
одну из первых работ "кинематографа морального беспокойства",
безусловным художественным и нравственным лидером которого
становится Кесьлевский.
Заметный переход творчества режиссера к синтезу парадокументальной
поэтики и более метафорической драматургии начинается в картине
"Кинолюбитель" (Amator, 1979, главная премия поровну
и приз ФИПРЕССИ на МКФ в Москве; главная премия на МКФ в Чикаго-80),
сделавшей его имя известным и за пределами Польши. В период
"Солидарности" (Кесьлевский был в 1978-1981 вице-председателем
Союза польских кинематографистов, сыгравшего заметную роль
в поддержке первого независимого профсоюза Восточной Европы)
снимает картину "Случай" (Przypadek, 1981, выпуск
- 1987) и телефильм "Короткий рабочий день" (Dlugi
dzien pracy, 1981), в которых наряду с политической ангажированностью
режиссера проявилось и его стремление найти новую стилистику.
Закончившейся эпохе "Солидарности"
посвящена аллегорическая лента "Без конца" (Bez
konca, 1984), после чего в творчестве режиссера наступает
трехлетняя пауза, из которой выходит совершенно иной Кесьлевский,
всемирно известный режиссер, лауреат бесчисленных кинопремий.
В 1988 появляются на экране киноверсии двух серий его телевизионного
"Декалога", представляющего собой своеобразный перевод
библейских заповедей на язык светского кинематографа - "Короткий
фильм об убийстве" (премия жюри и приз ФИПРЕССИ на МКФ
в Канне, премия "Феликс" за лучший европейский фильм)
и "Короткий фильм о любви" (специальная премия на
МКФ в Сан-Себастьяне, приз на МКФ в Чикаго). Эти фильмы предваряли
выход на телеэкран остальных восьми новелл "Декалога".
Проект, не имевший прецедентов в мировом кино, открыл в творчестве
Кесьлевского новую черту - склонность к серийности, к драматургическим
панорамам, рассматривающим сюжет как бы с разных сторон.
Это произошло, в частности, с картиной "Двойная
жизнь Вероники" (La double vie de Veronique, 1991, Франция
- Польша, премия экуменического жюри на МКФ в Канне) и в еще
большей степени в последней работе режиссера, тоже снятой
в сотрудничестве с французскими продюсерами - в метафизической
трилогии "Три цвета": "Голубой" (Blue
(Kieslowski), 1993, главная премия на МКФ в Венеции), "Белый"
(White, 1993, премия на МКФ в Берлине-94) и "Красный"
(Rouge, номинация на "Оскар" за сценарий и режиссуру),
отмеченной во Франции в 1995 премией имени Жоржа Мельеса.
После завершения трилогии Кесьлевский объявил об окончательном
уходе из кино, но все-таки продолжал работу над сценариями
следующей символической трилогии "Ад", "Чистилище",
"Рай". Однако работу эту прервала смерть.
kinomost.ru
|
